">
Издательство «ДИКОЕ ПОЛЕ»
ул. Троицкая (б. Чекистов), 31-а | Запорожье | Украина

Человек и небо (Ф. М. Муравченко)


Человек и небо (Ф. М. Муравченко)

Эта книга посвящена жизни и деятельности Федора Михайловича Муравченко, известного конструктора авиационных двигателей, члена-корреспондента НАН Украины, доктора технических наук, профессора, Героя Украины, лауреата государственных премий СССР и Украины, Заслуженного деятеля науки и техники. В книге также помещены тексты публичных выступлений и статьи Ф.М. Муравченко, его размышления о жизненной позиции человека, поздравления коллег, единомышленников и друзей.


Село Призово. 30-е годы 20 века


Обожженное детство

Федора Михайловича и его ровесников учила сама жизнь. Им вместе с родителями выпало пережить все те «социалистические преобразования», заложниками которых они оказались.

По твердому убеждению Муравченко, коллективизацию народ принял «не потому что она нравилась, а потому что не было иного выхода».

— Я хотя и малолетний свидетель тех событий, но все же достаточно хорошо их помню, — говорит Федор Михайлович. — К тому же, позже многое рассказывали отец и мать.

Жители нашего села Запорожье-Грудовато оказались сознательными — все дружно вступили в колхоз, обобщив свои земельные наделы, сельхозинвентарь и лошадей. Поэтому у нас никого не раскулачивали. И уполномоченный по раскулачиванию отряд базировался в нашем селе.

У нас в хате постоянно проживала его руководительница — дама в кожанке с револьвером на ремне. Иногда — может, в минуты расслабления — она брала меня на руки и, картавя, говорила: «Выастишь — будет каасивая жизнь». Я выбегал на улицу и часто передразнивал ее...

Вечерами, после очередного раскулачивания в том или ином селе, отряд этой дамы собирался в нашей хате — шел дележ изъятого, который обычно заканчивался попойками. Поэтому нас, детей, отправляли в клуню, где мы почти всегда и оставались ночевать на соломе.

Год 1932-й был неурожайным — колхоз выполнил план сдачи хлеба процентов на 50–60, — продолжает Муравченко. — Поэтому, чтобы компенсировать недоимку — то ли по решению районных властей, то ли по приказу «сверху» — у колхозников забрали всю живность. А затем, обвинив во вредительстве, арестовали председателя нашего колхоза. Вскоре на общем собрании односельчане единогласно избрали председателем моего отца. Он согласился временно возглавить колхоз — насколько позволит здоровье. (Отец хромал и ходил с палочкой).

Неурожайным оказался и 1933 год. Колхоз снова не выполнил план сдачи хлеба. Я хорошо помню разговор отца с мамой: «В село со всего района съехались „раскулачники“. Почти в каждой хате — постояльцы. К чему бы это?»

«Раскулачники» жили безбедно. И понятно почему. Однако люди относились к ним нормально, я бы сказал, доверительно. А те щедро делились с колхозниками отобранными в соседних селах припасами.

Однажды отца вызвали в район и продержали там три дня — не принимали. Отец рассказывал, что когда его, наконец, позвали, то, подойдя к кабинету, он заметил на дверях табличку со знакомой фамилией — Кущ. А зайдя в кабинет, увидел за столом сына... их бывшего помещика. Хозяин кабинета не узнал отца. Иначе он оттуда уже не вышел бы... Вот такие люди зачастую и проводили коллективизацию.

Пока отец был в районе, спецотряд «раскулачников» приступил к своей работе: забирали все съестное, хотя и брать-то было практически нечего, потому как все жили одинаково бедно. Однако это не останавливало тех, кто еще вчера с улыбкой угощал детвору сахаром. Мать рассказывала: «Даже из стеклянной банки забрали стакан пшена»...

По материалам книги

ISBN - 978-966-2994-49-0