">
Издательство «ДИКОЕ ПОЛЕ»
ул. Троицкая (б. Чекистов), 31-а | Запорожье | Украина

П. Аршинов. История махновского движения


П. Аршинов. История махновского движения

В Диком Поле — корни нашей судьбы, его исполненная тайны история — причудливое переплетение романтических легенд и героических событий.

Первый в мире историк Геродот Галикарнасский, побывавший в 450 г. до н.э. в земле Гелее* (*Так великий грек именовал край, который II тысячелетия спустя назовут Великим Лугом Запорожским), свидетельствовал, что здесь Дева-Змея родила Гераклу сына именем Скиф.

Византийский император Константин Багрянородный, описавший в 10 в. грозные пороги Борисфена (Днепра), оставил зарисовки языческих обрядов славян под величественным дубом на о. Хортица. Здесь возносили они хвалу солнцеликому Хорсу, дарующему успех в ратных походах и на торговых путях.

Где-то рядом сложил голову князь-воитель Святослав. «В лето 972 г., когда пришла весна, поплыл Святослав через пороги, и напал на него Куря, князь Печенежский. И убил он Святослава, и взявши голову его, сделал из черепа чашу, оковал ее [золотом] и пил из нее», — повествует Летопись.

Под тысячелетним хортицким Дубом не единожды собирались русские князья накануне победных битв с кочевниками. Последний раз — в 1223 г., когда на реке Калке закатилось солнце русской славы на века темного татаро-монгольского позора.

Гелея, Таврида, Танаис, Земля Амазонок стали Диким Полем. Почти пустынным. Богатым на дичь и рыбу луговых плавней, на безводье степи и саранчу, на плен или смерть от рук разгульного кочевья.

Она манила разбойников и авантюристов, воинственных магов-«характерников» и смиренных христианских пустынников, вольных бродников и беглых крепостных.

Она рождала сильных духом и провоцировала подвиги. Она насыщалась духовным электричеством и полыхнула на всю Европу славой Запорожской Сечи — солнцем Украины.

Запорожская Сечь исповедовала «...религию воли. Война и кровь были вынужденным средством, Бог и Украина — целью». Обороняя свою Батьківщину от исламского рабства с юга и католического феодализма с запада, Запорожцы, «в отличие от европейских рыцарских орденов никому не навязывали своей веры, заботясь прежде всего о свободе своего народа»* (* I. Кравченко. Світ запорозький та його цінності. Збірник «ЗАПОРОЖЦІ, Київ, «Мистецтво», 1993, с. 9.).

Они вызывали ярость и страх и у могущественных турецких султанов, и у польских королей.

Завоевав славу лучших воинов своего времени, отряды Запорожцев нередко приглашались на службу европейскими монархами. Цвет дворянства из самых разных стран почитал за честь проходить боевую стажировку на Запорожской Сечи.

Но Европа проглядела, быть может, главное завоевание Запорожья: народно-демократическое устройство казацкой республики. «Западный человек в государственническом своем дальтонизме тогда и теперь не распознал в самом центре Европы уникальный храм воли, до сих пор не осознал, что не только европейские и американский парламенты были ее средоточием, но и Сечь в безбрежьи украинских степей»** (** Там же.).

Но то, чего недосмотрел высокомерный взгляд иноземца, было внимательно изучено, запротоколировано и взвешено на весах державного интереса, когда Украина попалась в имперские объятья Переяславской Рады.

Земли казацкие, обширные «Вольности Войска Запорожского», признаны были необходимыми и полезными для Российского государства. Своевольный же дух сечевого товарищества, неза-нузданность выборной старшины, весь этот крамольный строй республиканский — зловредными, заразными и растлительными для царепослушных россиян.

И, несмотря на большие заслуги запорожского воинства перед российской короной, в 1775 г. манифестом Екатерины ІІ Сечь Запорожская была ликвидирована «в политическом ея юродстве, а следовательно и Козаков сего имени...»

Запорожские земли частью отданы были в крепость фаворитам царицы или пожалованы верноподданной старшине, частью — заселены чужеземцами, немцами по преимуществу.

Унося славу своего края, большинство сечевых казаков подалось к турецким берегам, основав на чужбине Задунайскую Сечь. Оставшиеся — растворились во времени.

Колонизованная степь зажила обычной жизнью эпохи, ее горестями и трудами. Казалось, вольному ветру уже никогда не гулять над приднепровскими лугами...

* * *

Пока реформаторские движения Европы и Америки, изживая революционные крайности, улаживали взаимоотношения между Свободой и Собственностью, колымага российской истории плутала в дремучих крепостнических дебрях необъятной империи. И когда клячи Нужда и Злоба выволокли-таки разбитую телегу на свинцово-промозглый революционный простор, грозовым предвестием старинного бунта зазвучало русское кредо: «Земля и Воля».

В расхристанной необъятности этого лозунга — гибельность судьбы русской революции. Красным конем вздыбился 1905-й и 17-й, и в отсветах пожарищ понеслось над неохватными пространствами: «Земля и Воля!»

Октябрь, взнуздавши красного коня железом партийной диктатуры, взгромоздил российскую колымагу на рельсы военного коммунизма и крутанул колеса. Мчи в светлое будущее!

Несмотря на многочисленные вспышки инакомыслия, революция почти повсеместно заговорила беспощадным языком большевизма.

...Но уже разметал ветер вольности гривы крестьянских коней в далеком от партийных центров Гуляй-Поле, уже рассыпались по таврийской степи махновские тачанки, сея смерть... и надежду. Земля и Воля!...

Но Анархизм, трактуемый лучшими его теоретиками как «обретение... духовности, которая могла бы способствовать возникновению динамического общества вне Капитализма, вне устремленности к роскоши», как «освобождение от всех форм власти, в том числе и от власти Капитала»* (* В.В. Налимов. На грани третьего тысячелетия.М., «Лабиринт», 1994 г., стр. 17.) может быть реализован только через органичный рост культуры. Наше сегодня и наше ближайшее завтра, видимо, далеки от воплощения идеалов Анархизма.

А степная страна Гуляйполия в условиях братоубийственной войны и общероссийского паралича культуры, отбиваясь пулеметами от агрессивной государственности, самозабвенно боролась за безвластное анархическое общество.

Она была бедна, малообразована, озлоблена и жестока, как эта война, ее часто захлестывала стихия разрушения. Жажда свободы, не подкрепленная сознанием «свободного человека», опредмечивалась зачастую в чисто внешних «анархических» формах.

Но в ней было и величие духа, отстаивающего право нв независимость, величие труженика, не желающего быть рабом, величие Человека, отстаивающего свое Достоинство.

«... Современный государственный быт с своей цивилизацией погибнут...

Вам жаль цивилизации?

Жаль ее и мне.

Но ее не жаль массам, которым она ничего не дала, кроме слез, нужды, невежества и унижения»** (** А.И. Герцен. Собр. соч. в 8-ми т. М.,"Правда«, 1975 г. т. 3, стр. 211.)

* * *

Победивший большевизм железной бороной террора вычистил из Дикого Поля последние ростки свободомыслия, засеял его драконьими зубами насильственного счастья.

Оно взошло рабским страхом и голодомором.

Удавкой плотин перерезали горло страны Гелей, и она стала исходить гнилой кровью Каховского моря. Навеки погребен подего грязными водами Великий Луг Запорожский — уникальнейшие в Европе плавни.

Затоплены места Запорожских Сечей, только одинокие кресты торчат над рушащимися берегами, да белеют кости размытых казацких могил....

* * *

Выйдя из лихолетья коммунистического тоталитаризма, наши советские государства все еще не смогли приблизиться к цивилизованному решению проблемы Земли и Воли.

И одна из причин заключается в том, что самые неординарные, многослойные, требующие глубинного осмысления явления нашей истории были оболганы, искажены, замолчаны.

К таким явлениям, безусловно, принадлежит и махновское движение. Последние семьдесят пять лет не сделали его чем-то абстрактным, далеким, скрытым в тумане истории — это один из истоков сегодняшнего дня. Поверхностно зная свою историю — нам снова «наступать на грабли», вертеться в беличьем колесе возвращений (кто не знает прошлого, повторяет его) и с мечтою попасть в поток всечеловеческой истории давать другим трагические уроки-предупреждения...

* * *

После десятилетий запрета стали, наконец, появляться современные исследования Махновщины.

Наше издательство также готовит к печати талантливую книгу В. Голованова «Тачанки с юга» (историко-художественное исследование махновского движения).

Но сначала мы решили познакомить читателей с работой, на которую ссылается каждый серьезный исследователь Махновщины.

«История махновского движения» П. Аршинова — первая попытка многостороннего и систематического исследования гуляйпольского феномена. Изданная в Берлине в 1923 г., она была доступна только ограниченному кругу лиц. Книга эта, созданная учителем Махно, участником и очевидцем описываемых событий, ценна и как документ эпохи. Она дышит жаромполемики с главным врагом Махновщины и Анархизма — партократическим государством.

Книга писалась горячим сердцем и, видимо, издавалась в Берлине наспех. В ней было немало стилистических погрешностей и ошибок. Чтобы не задерживать внимание читателя на этих несущественных сторонах предлагаемой работы, готовя переиздание книги, явные ошибки мы постарались исправить и, в основном, привести текст в соответствие с нормами современной орфографии. Заверяем Вас, уважаемый читатель, что, проделывая эту работу, мы стремились сберечь колорит эпохи и оставить неприкосновенными авторский стиль и мысль.

* * *

Этой книгой издательство «Дикое Поле» открывает публикацию работ по истории и теории освободительных движений и свободомыслия. Мы приглашаем наших читателей, как далеко бы они ни жили от Запорожья, принять участие в дискуссии о современности и ее истоках на страницах альманаха «Гуляй-Поле».

* * *

В пространствах души любого человека есть, наверное, и пласты Дикого Поля, корни нашей судьбы. Они прорастают в жизнь словом и делом. Нашим словом и нашим делом.

Пусть они будут добрыми!

Пусть зовом Дикого Поля будет Свобода и Любовь.

А. Лазутин, В. Кириченко, А. Григорян.
Запорожье, 1995 г.